Браты мае, мужыкі родныя. З–пад шыбеніцы маскоўскай прыходзіць мне да вас пісаці, і, можа, раз астатні. Горка пакінуць зямельку родную і цябе, дарагі мой народзе. Грудзі застогнуць, забаліць сэрца, – но не жаль згінуць за тваю праўду… Няма ш, браткі, большага шчасьця на гэтым сьвеце, як калі чалавек у галаве мае розум і навуку… Но як дзень з ноччу не ходзіць разам, так не ідзе разам навука праўдзіва з няволяй маскоўскай. Дапокуль яна ў нас будзе, у нас нічога ня будзе, ня будзе праўды, багацтва і ніякай навукі, – адно намі, як скацінай, варочаць будуць не для дабра, но на пагібель нашу… Бо я табе з–пад шыбеніцы кажу, Народзе, што тагды толькі зажывеш шчасьліва, калі над табою Маскаля ўжо ня будзе.

Твой слуга

Яська–гаспадар з–пад Вільні

Кастусь Калиноуський 

ЧТО СКАЗАЛ КАСТУСЬ КАЛИНОУСЬКИЙ

ЧТО СКАЗАЛ КАСТУСЬ КАЛИНОУСЬКИЙ

Несмотря на то, что в Беларуси тема возвращения к ценностным истокам героики актуализировалась в связи с событиями в Украине, официальная белорусская историография не спешит предать огласке опыт антисоветского и антиколониального сопротивления воего народа. Хотя некоторые политологи предсказывали, что при негативном для Беларуси развитии событий форма военного противостояния уже в белорусских лесах может быть именно такой вариант – партизанской.

В конце 1980 –начале 1990-х годов в Беларуси активно критиковали коммунизм и советскую систему. Однако память о советском периоде жизни тогда еще не успела превратиться в память о белорусском, поскольку советский этап занял довольно крепкие позиции в белорусском обществе и был еще «живым» переживанием народа.

«Индивидуализм и чувство собственника – черты едва ли не главные в менталитете белорусской нации. Они-то и определяют поведение белоруса, который тяжело расстается со своим добытым. Поэтому, как считают, белорусы уверены, что страну не отдадут «старшему» (российскому) брату». Об этом говорилось в 2020 году. Теперь мы увидели: как белорусы ошибались!

Постепенно демократии в стране становилось все меньше, и все тише обсуждались срочные дела жителями белорусских многоэтажек на своих кухнях или вообще не обсуждались. Почему? Сдадут соседи, настучат куда-следует…

 Беларуси людей кормят советскими мифами, заимствованными из российской историографии проимперского толка, которая в очередной раз стремится обосновать право россии на белорусских землях. Таким образом, постепенно белорусское общество было подготовлено к восприятию мысли о безысходности в данном вопросе.

Анализируя тональность российских и белорусских СМИ перед войной, видно, что московское и белорусское руководство было испугано событиями в Украине. Их ужасно смущало, что украинские события Майдана, Революции Достоинства перекинутся на белорусов. Украинские события заставили задуматься о слабости мира на постсоветском пространстве, об угрозе возвращения под имперскую российскую крышу, но уже в новых реалиях. И это будет уже не Советский Союз с его пустыми декларациями о «советской дружной семье народов». Этот сценарий будет гораздо хуже.

Подчеркнём: там, где существуют развитые демократические устои и демократия заняла достойное место в общественной иерархии, там публичная история и публичная политика развиваются параллельно с официальными историями. Не утверждаем, что кто-то из них превалирует, скорее они дополняют друг друга.

Однако там, где официальное берет вверх, а еще пытается давить на публичность, последняя едва пробивается через фундамент заскорузлости официоза. Проанализировав ситуацию, вспоминается еще одно явление. Официальная история, поскольку выросла из компартийных источников совковости и, фактически, удерживается ими и поныне. Посмотрите, кто и сейчас руководит академическими научными гуманитарными институтами: либо просоветские старцы, либо исповедующие те же идеалы их советские потомки. Кто победит в этом противоборстве? В этой уже идеологической войне? Конечно, если форма государственной власти будет опираться на демократические принципы, существует шанс эволюции государственной политики. И победа будет за публичностью, наконец – за демосом.

В Беларуси официальная идеология в своей основе несет вредные государственному организму советские фальшивые конструкции. Во время кризиса политические глашатаи вспоминают об «исторической справедливости», говорят о территориальных претензиях на постсоветском пространстве.

Белорусское руководство также ощутило приближающуюся опасность со стороны Московии, где мода на имперскость перечеркивает все мыслимые рамки приличия. И белорусский президент вспомнил, что границы Беларуси раньше были ближе к Москве, чем сейчас. Намекнул, мол, и у нас есть свои исторические счета. Наши территории соседи украли. И этот довод прозвучал как предупреждающий.

Но влияние государств в мировой семье, как и счастье их народов, не зависит от размеров государства. Поэтому Беларусь, как и другие слабые государства, бережно пользуется подобным арсеналом доказательств справедливости.

Некоторые эксперименты с историей могут быть опасными для самой сущности истории и исторической памяти в целом. И связано это в основном с историей Второй мировой войны. После распада СССР в независимой Беларуси это историческое событие активно эксплуатируется, хотя советская конструкция памяти о Великой Отечественной войне претерпела значительную эрозию.

Белорусская специфика в рамках советской схемы в независимой Беларуси приобрела гипертрофированные формы. Культ Победы начал жить новой, более яркой и полной жизнью и стал менее связан с некоторыми привидениями прошлого. Роль белорусского народа в общем деле неуклонно начала расти, и белорусы заменили собой советский народ как главного актора победы. Такая гиперболизация героизма привела к усилению риторики жертвоприношения и формула «каждый четвертый» погибший во 2 Мировой войне была заменена А. Лукашенко на «каждого третьего».

В такой ситуации возникали конкуренции между российской и белорусской бывшими советскими республиками по вопросу: кто больше победил. Почему? А потому, что распределение союзных ресурсов в сложной системе советского федерализма зависело от символического престижа, а вклад в победу был одним из самых почетных.

В настоящее время исследования памяти в Беларуси не менее популярны, чем другие исторические исследования. Память тесно переплетена с идентичностью – это тоже безусловные ценности, поэтому их не только изучают, но и создают или изменяют в соответствии со своими идеалами. И в ситуации, когда споры между россией и странами Восточной Европы разворачиваются с новой силой из-за исторической политики, белорусская сторона поддерживает российскую позицию, поскольку зависима.

Это не значит, что история не может стать источником конфликта между Беларуссью и россией. Последние несколько лет кремлевские структуры, как утверждают белорусы, проводят активную информационную кампанию против белорусских властей, где разногласия в понимании истории являются основанием для обвинений в ревизионизме и русофобии.

Иногда Лукашенко идет на «белорусизацию» победы, не затрагивая другие темы. Поскольку любая попытка вернуться к собственной истории в Беларуси воспринимается как прямая угроза россии, ее культурному и ментальному господству на этой земле.

Сначала мы видели только превентивную кампанию, но вот разразился конфликт между россией и Беларусью и все эти искусственные исторические противоречия были переведены в другой статус – в живую историю – для мобилизации эмоций населения, и в первую очередь, ненависти к соседней стране, как это произошло в случае с Украиной.

Самые болезненные вопросы для белорусской исторической памяти лежат в начале ее становления как современного проекта. Поэтому неудивительно, что такие напряженные дискуссии повлекли за собой празднование годовщины антиимперского восстания под руководством Кастуся Калиновского (1863 г.).

Во время следствия и суда Кастусь Калиновский держался мужественно. На предложение облегчить свою судьбу, назвав адреса и имена соратников, он ответил:

«Если общественная искренность есть благотворительность, то шпионство оскверняет человека. Осознание гордости, собственного достоинства и того положения, которое я занимал в обществе, не позволяют мне идти по другому пути».

Царский военно-полевой суд приговорил вождя повстанцев к расстрелу. Однако известный своей жестокостью в подавлении восстания русский генерал Муравьев высказался за повешение. Кастуся Калиновского публично повесили на торговой площади Лукишки в Вильнюсе.

Из заключения Калиновский передал на свободу свое завещание белорусскому народу – «Письмо из-под виселицы»:

Братья мои, мужики родные. Из-под виселицы московской приходится мне к вам писать, и, может быть, раз последний. Горько оставить земельку родную и тебя, дорогой мой народ. Грудь застогнет, заболит сердце, – но не жалко погибнуть за твою правду… Нет, братцы, большего счастья в этом мире, как если человек в голове имеет ум и науку… Но как день с ночью не ходит вместе, так не идет вместе наука истинная с неволей московской. Пока она у нас будет, у нас ничего не будет, не будет правды, богатства и никакой науки, – одно нами, как скотиной, орудовать будут не для добра, но на погибель нашу… Ибо я тебе из-под виселицы говорю, Народ, что тогда только заживешь счастливо, когда над тобой Москаля уже не будет.

Твой слуга

Яська-хозяин из-под Вильнюса»

Как утверждают современные исследователи, мнения Кастуся Калиновского о необходимости борьбы за свое Отечество, высказанные им в «Письме из-под виселицы», являются первоначальным оформлением белорусской национальной идеи.

Сейчас мы любим читать историю с точки зрения современности, подтягивать прошлое к нашим потребностям и объяснять генеалогию на основе конечного результата. Но у прошлого есть возможность мести, и тогда наши изысканные объяснения разрушаются под тяжестью сложностей выбора и мотивации людей. В Беларуси и Литве наблюдаем, что возрождение идей литвинства и западнорусизма в ХХ веке свидетельствует о том, что разница цивилизационных начал, которая, казалось бы, слилась с белорускостью, все же способна разрушить белорусскую идентичность снова.

В Белоруссии даже не начали анализировать советский период белорусской истории. Современная общественность Беларуси демонстративно остается безразличной к эпохе коммунизма. Сейчас исторические исследования обходят советскую эпоху, воспоминания о советских временах постепенно исчезают из коммуникативной памяти. Но пустота быстро заполняется сталинскими чудовищами – и Сталин как «эффективный руководитель» может быть успешно возвращен белорусскому сознанию аналогом Витовта. Зачеркнуть недавнее прошлое – очень опасное дело…

В 1917 г. белорусские национальные деятели пытались восстановить Великое Княжество Литовское, и в этом наивном старомодном процессе они вызвали улыбки прогрессивных националистов соседних стран. Но эта неуверенность, невозможность громко кричать, невозможность обидеть – имеют своеобразный вес. Это внимание к другим, терпение, сосредоточенность, и если мы вернемся к сравнению, в белорусском национальном сюжете есть самый маленький пафос, настойчивость и ненависть в Восточной Европе. Другое дело, что от Западной Европы до восточных окраин Европейского Союза существует сильное желание пересмотреть национальные сюжеты истории и включить в их память другие этнические группы. Это влияние наиболее чувствительно в академической среде, меньше всего в коллективном сознании. Но потенциально белорусский исторический рассказ сможет спокойно принять память других – потому что все они для белорусов наши. Гибкость и неопределенность белорусского сознания позволяет включить в общую историческую память и Мицкевича, и Шагала, возможно, даже Достоевского. Другое дело, не подменит ли такое всего народа Беларуси, не забудут ли языковые, культурные и этнические особенности? Беларусь должна быть сильной в своем гармоничном разнообразии.

Сегодня белорусский народ стал перед выбором:

пустота быстро заполняется сталинскими чудовищами…

или:

«Народ, что тогда только заживешь счастливо, когда над тобой москаля уже не будет».

Как сделать правильный выбор? 

«Лист зпід шибениці»

Браты мае, мужыкі родныя. З-пад шыбеніцы маскоўскай прыходзіць мне да вас пісаці, і, можа, раз астатні. Горка пакінуць зямельку родную і цябе, дарагі мой народзе. Грудзі застогнуць, забаліць сэрца, – но не жаль згінуць за тваю праўду… Няма ш, браткі, большага шчасьця на гэтым сьвеце, як калі чалавек у галаве мае розум і навуку… Но як дзень з ноччу не ходзіць разам, так не ідзе разам навука праўдзіва з няволяй маскоўскай. Дапокуль яна ў нас будзе, у нас нічога ня будзе, ня будзе праўды, багацтва і ніякай навукі, – адно намі, як скацінай, варочаць будуць не для дабра, но на пагібель нашу… Бо я табе з-пад шыбеніцы кажу, Народзе, што тагды толькі зажывеш шчасьліва, калі над табою Маскаля ўжо ня будзе.

Твой слуга  Яська-гаспадар з-пад Вільні Кастусь Калиноуський