Если верить прессе и цитируемым экспертам, то сегодня главная и единственная проблема мировой экономики – это цены на нефть и газ, а также доступность их поставок.

В чем-то они, конечно, правы. В самом деле, есть государства, например, монархии Персидского залива, живущие за счет добываемых углеводородов, и есть азиатские государства – работяги, которые трансформируют энергию (нефть, газ) в экономический рост. С этими двумя типами государств все ясно, они напрямую зависят от стоимости нефти и газа, и возможности свободно их купить/продать. Для одних рост цен на них благо, для других – удар по карману, и наоборот. Вообщем, вечный маятник, единство и борьба противоположностей.

Но есть и третий тип государств. Они словно спившийся сосед-тунеядец с первого этажа, живущий тем, что занимает у пенсионерок под клятвенные заверения все вернуть из воображаемой ближайшей получки.

США – это самый яркий пример таких государств-маргиналов, позабывших что значит “добывать хлеб в поте лица”; они “вкалывать” не собираются и для них нефть давно перестала быть кровью, текущей по венам экономики.

Они живут за счет “сердобольных доверчивых бабушек” (пенсионных, страховых и иных накопительных фондов, иностранных государств, которым некуда девать нефтедоллары и прочих). Для них долг – это кислород, без которого они моментально загнутся.

А потому Трампа в его иранской авантюре остановит не взлетевшая цена на нефть. Не этого боятся в США, и не для этого Трамп с завидной регулярностью делает громкие, успокаивающие рынки заявления. Своей нефти у Штатов пока хватает, хватает и денег прикупить чужую по любой цене – сами же их печатают. На проблемы остальных потребителей им традиционно фиолетово. Что же их беспокоит?

“Государства, чья экономика и ее рост – это трансформированный государственный долг, не испытывают шока от роста цен на углеводородное сырье”.

Помимо США к таким “долгоиграющим” (то есть, играющим с госдолгом) странам относятся Англия, Франция и Италия, а теперь к ним присоединилась и Германия, которая хочет за счет полутриллионных заемных средств возродить экономику, вооружить армию и сделать ее главной военной силой Европы, чем очень напрягают своих соседей. И все это величие немцы хотят купить лишь за полтриллиона. Бюргеры, что с них взять.

Конечно, эти страны тоже опасаются роста цен на углеводороды. Но не слишком. Например, во Франции это в большей мере проблема рядовых французов. Государство же еще умудряется наживаться на росте цен топлива на заправках. Растет цена на топливо – растет и сумма заложенных эту цену налогов.

В отличие от Италии и Испании, французское правительство категорически отказывается компенсировать рост стоимости топлива снижением налоговой составляющей в его цене. Примерно так же обстоит дело и в Соединённых Штатах и Англии. Избиратель конечно недоволен, но до сих пор с этим как то справлялись. Проблемы могли касаться отдельных политиков, но не системы в целом.

Западных экономистов, предпринимателей и президентов, по настоящему беспокоит не цена нефть, а рост ставок по десятилетним государственным облигациям, то есть процентов, которые государства-должники должны выплачивать своим кредиторам – различным фондам, физическим лицам и иностранным государствам, что накупили их долговых облигаций.

США одних только процентов по госдолгу в год выплачивает на один триллион долларов (что составит в этом году 5-6 % ВВП США). А Франция выплатит в 2026 году 60 миллиардов евро процентов (сумма, превышающая годовой военный бюджет). И каждое, даже небольшое увеличение ставки, сильно больно бьет по карману государств-должников.

…Долговая западня

Есть еще один любопытный нюанс. В отличие от простых смертных, государства не горят желанием отдавать долги из своих кровных, а предпочитают рефинансировать свой долг, то есть выпустить еще долговых облигаций, продать их на рынке, и с вырученных денег отдать старые долги, по которым наступил срок платежа (это называется “погасить старые облигации“, есть близкий по смыслу термин “перекредитоваться“).

Раньше это было очень удобно, потому что ставка в “жирные” времена приближалась к нулю и даже уходила в минус, а главное – снижалась, а не росла.

Но экономический тренд изменился, и сейчас, чтобы отдать долги десятилетней давности, когда ставка была близка к нулю, государства вынуждены занимать деньги под большие проценты.

То есть сейчас государства-должники гасят десятилетние облигации, по которым проценты были мизерные, и заменяют их облигациями, по которым им придется ежегодно платить высокий процент.

И не надо забывать, что помимо накопленного за все время совокупного государственного долга, у США и других государств, подсевших на долговую иглу, есть еще и текущий дефицит бюджета. Потому что их запланированные в бюджете расходы, стабильно превышают доходы.

Например, у Франции в этом году дефицит бюджета составит минимум 5% от ВВП (валового внутреннего продукта). Я специально выделил “ВВП” жирным шрифтом, чтобы подчеркнуть, что дефицит бюджета французы “гениально” соотносят не с бюджетными доходами или расходами, а с ВВП страны – так менее страшные проценты получаются. Подумаешь, всего-то 5%. Но это же 5% от ВВП! На самом деле, эти цифры выглядят кошмарно.

Дефицит в 5% от ВВП Франции – это колоссальная дыра размером в 170 миллиардов евро, что равно ШЕСТИ военным бюджетам страны. Доходная часть бюджета Франции составляет всего-то 507 миллиардов евро, а не хватает французам для покрытия всех расходов бюджета еще 170 миллиардов евро, совсем ничего.

А откуда взять недостающие суммы? Ответ прост: конечно надо выпустить еще облигаций государственного займа и найти на них покупателей. Но понятное дело, что в условиях геополитического кризиса и связанных с ним рисков, потенциальные кредиторы менее охотно покупают облигации госдолга.

Кредиторы, а вместе с ними рынки, очень не любят катаклизмов, войн, блокад проливов и прочих геополитических напастей. И чтобы убедить кредиторов в кризисных условиях купить облигации госдолга, приходится давать к ним повышенные проценты.

С другой стороны, чем выше ставка доходности по облигациям госзаймов, тем больше платят государства-должники и тем меньше у инвесторов желания покупать акции обычных компаний на биржах. Тем дороже стоят кредиты (предприятиям, физлицам и т.д.), тем меньше инвестиций в реальный сектор экономики. И биржи, и реальный сектор, при росте ставки доходности по гособлигациям начинают терять рентабельность, терпят убытки, что для стран-должников, особенно США, означает неизбежное разрушение остатков реального сектора экономики….

Проклятье госдолга

И тут мы подходим к самому главному. Главная беда “вчерашних львов” в том, что ставка доходности по десятилетним облигациям (то есть, размер процентов, под которые государство берет в долг) определяется не административными методами, не Федеральным Резервом и центробанками, а рынком, которому на указявки американского президента вообщем наплевать. 

И обновляют эту ставку рынки в процессе торгов этими самыми “десятилетками”. Если нужно, то ежеминутно, в режиме онлайн.

И потому государства-должники, и их лидеры, крайне заинтересованы в том, чтобы перед такими торгами успокоить рынки и снизить таким образом ставку, а вместе с ней и свою долговую нагрузку. Особенно это актуально, когда государство проводит аукцион и продает на нем свои облигации госдолга большим пакетом. 

Вот, отсюда-то и происходят громогласные успокоительные заявления Трампа о переговорах, о желании Ирана заключить соглашение и отказаться от своей ядерной программы. После каждого такого заявления не только нефть падает в цене, но и снижается ставка доходности по облигациям (не только, кстати, американским). В этот-то момент государства – должники и размещают облигации новых займов – пока ставка опять не взлетела до небес, после очередного разоблачения очередного манипулятивного вранья.

Три этапа на пути к краху экономики США

Общепризнанно среди экономистов, что у ставки доходности гособлигаций США есть три ключевых порога. 

Первый – это рост ставки до 4,5 %. Это скорее психологический порог, когда инвесторы понимают, что пора начинать беспокоиться.

Второй – ставка достигает 5%. У рынков начинается легкая паника, плавно переходящая в истерику. Экономику трясет и лихорадит, она потихоньку идет вразнос.

Третий – ставка в 6 %. Это биржевой крах. Так было в 1929 году и в 2008.

Сейчас ставка по американскому долгу составляет 4,41%, что уже очень близко к первому, психологическому порогу, и на протяжении последних недель она проявляет чрезвычайную волатильность, с резкими взлетами (после действий Ирана) и падениями (в основном после словесных интервенций Трампа).

Для сведения, ставки по французскому долгу составляют 3,8 %, по итальянскому – около 4 %, по немецкому – в районе 3 %, а по британскому – в районе 5 %.

13 марта процентная ставка по облигациям французского госдолга выросла до 3,87 %, чего не было с 2009 года. А ведь еще несколько лет назад ставка была 0% и даже отрицательная.

Рынки на взводе и любое резкое движение, любая неадекватность Трампа, любое успешное действие Ирана может так их напугать, что ставка вырастет до 5 и даже до 6 %. И тогда пиши пропало.

Хуже всего для американцев то, что время играет на стороне Ирана. Чем больше мир находится в состоянии неопределенности, тем больше нервничают рынки, тем выше опасность неожиданного возникновения эффекта “спускового крючка”-“триггера“, который запустит цепную реакцию и спровоцирует биржевой крах, после чего Трампу будет уже не до Ирана и не до Украины. Именно поэтому, сейчас страны Глобального Юга с реальными экономиками обеспокоены ценой на нефть и ее доступностью, а страны Запада (США, Франции и разные шведы) кидает в холодный пот от растущей ставки доходности по облигациям госдолга.

Плохо ли это для нас? Скорее нет, чем да. Крах финансового пузыря поставит точку в процессе глобализации, который после 2017 года и так зашёл в тупик. Вернутся времена, когда в мейнстриме находились страны, располагающие ресурсами, компетенциями и недорогой рабочей силой – это пока еще про нас.

Кроме того, политические катаклизмы, всегда сопровождающие масштабные финансовые потрясения, хорошо способствуют прощению старых долгов, надутых в рамках лопнувшего пузыря. 

И уж не так важно, кто именно их простит, должник или кредитор.

Ведь наступит время делать новые.

Вадим Днипро