Россия, Иран и опасности поставтократии

В условиях поражения России на поле боя и массовых протестов, вновь охвативших Иран, режимы обеих стран выглядят уязвимыми. Но конец тирании скорее приведет к опасному политическому вакууму, чем к переходу к демократии.

Иногда цикл новостей представляет собой нечто большее, чем просто шум. Он обеспечивает громкий, сверхъестественный сигнал о том, что может лежать за горизонтом. Это произошло в этом месяце, когда в поле зрения появилась более обнадеживающая, опасная и радикально иная геополитика. Буквально с разницей в несколько дней мы стали свидетелями почти полного краха российской армии в Украине и унижения режима на улицах иранских городов.

Солдаты президента России Владимира Путина оказались не более чем движущейся толпой, пытая и издеваясь над подконтрольными им мирными жителями, они резко покинули свои позиции и буквально убежали от наступающих украинских сил. Государство национальной безопасности Путина с фашистскими тенденциями может превратиться в пепел. Его угроза ядерной войны показывает только то, что автократические режимы наиболее опасны в годы, предшествующие их истечению.

Что касается Ирана, то дурная репутация режима среди его подданных проявилась в полной мере: массовые протесты охватили десятки городов и толпы , требующие ликвидации Исламской Республики. Ярость, распространенная в социальных сетях, была вызвана смертью от рук так называемой полиции нравов 22-летней женщины Махсы Амини, которая была задержана за то, что не носила хиджаб должным образом. Но топливом были десятилетия репрессий и коррупции, разрушенная экономика.

Война в Украине уже изменила европейскую и вообще мировую геополитику. Но конец путинского режима приведет к гораздо более непредсказуемым сдвигам: сама Российская Федерация может распасться, а НАТО и Европейский Союз расширятся на восток. Точно так же падение иранского клерикального режима изменит весь Ближний Восток, фактически положив конец многолетней суннитско-шиитской сектантской войне  значительно улучшив стратегическое положение Израиля и консервативных арабских государств. В результате Ирак может даже стабилизироваться, не говоря уже о Ливане и Сирии.

Ни российскому, ни иранскому режиму сейчас особо ничего не угрожает. Каждый может существовать годами. Но этот месяц дал представление об их возможной кончине. Поскольку Путин не может победить или даже добиться ничьей в Украине, а муллы открыто презираются широкими слоями населения, их падение следует рассматривать как вопрос «когда», а не «если». В мире, где новости об одном военном поражении, об одном безобразии или об одном неясном и символическом акте могут мгновенно распространиться в социальных сетях, такие люди, как Путин и верховный лидер Ирана Али Хаменеи, спят беспокойно.

Но пока у этих режимов нет реального будущего, нет и четкой и институционально жизнеспособной альтернативы им на смену, и в этом заключается геополитическая опасность. Ведь речь идет не о каких-то двух странах. Россия — большая держава, обладающая ядерным оружием. Иран — главное центральное государство Ближнего Востока и Центральной Азии, находящееся на грани превращения в ядерную державу.

Даже когда демократия побеждает, она не возникает в одночасье в государствах, не имеющих реальных традиций. Часто наступают годы потрясений. 1990-е годы в России, последовавшие за распадом Советского Союза, были периодом безудержной преступности, экономического хаоса и неэффективных реформ, в результате которых около 70% россиян жили за чертой бедности или ниже ее. Именно из этого водоворота недееспособной демократии наконец вышел Путин.

По иронии судьбы, в 1979 году в Иране произошел гораздо менее болезненный и затяжной политический переход, потому что демократия никогда не была целью мулл. Вместо этого они быстро заменили шахское самодержавие клерикальным деспотизмом. Но муллы настолько разрушили свое общество, что посттеократический Иран может стать неуправляемым или даже распасться по различным этническим и географическим признакам.

Вот почему демократический триумф, который будет сопровождать падение этих режимов в ближайшие годы, быстро уступит место отрезвляющему осознанию страшной политической пустоты в Москве и Тегеране с, возможно, более радикальными силами – русскими ультранационалистами и иранскими революционными гвардейцами – ждет своего часа. Чем разрушительнее была тирания, тем чаще распространяется последующая анархия.

В этом хаотичном мире, созданном к концу тирании, преобладает поиск порядка. Среди интеллектуалов и политиков страх перед анархией заменит страх перед автократией. Это легче представить, если учесть, насколько сложно будет стабилизировать полностью разрушенные государства и общества, которые оставят после себя Путин и муллы. Упадок самодержавия только усложнит работу демократии.

Роберт Д. Каплан — заведующий кафедрой геополитики в Исследовательском институте внешней политики

Project Syndicat

Перевод МК

Поделиться:

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх