Конец конца истории

С возвышением Китая и войной России момент однополярности после триумфа Запада в холодной войне закончился. Пять сценариев нового мирового порядка

Вторжением в Украину Россия фактически разрушила европейский мирный порядок. Теперь Европе нужно найти способы сдержать агрессивного соседа, в то время как ее традиционный защитник, Соединенные Штаты, продолжает смещать свое внимание на Индо-Тихоокеанский регион.

Эта задача, однако, становится невыполнимой, когда Китай и Россия бросаются в объятия друг друга, потому что ключ к прекращению войны в Украине, скорее всего, находится в Пекине. Китай не решается быть втянутым в эту европейскую войну, поскольку на кону стоят более важные вопросы для развивающейся сверхдержавы: не разрушит ли Шелковый путь новый железный занавес? Будет ли она придерживаться своего «безграничного союза» с Россией? А как же территориальная целостность суверенных государств? Вкратце: для Китая речь идет о мировом порядке.

Однополярный момент после триумфа Запада в холодной войне закончился. Война в Украине явно знаменует собой конец Pax Americana. Россия и Китай открыто бросают вызов американской гегемонии. Россия, возможно, оказалась гигантом на глиняных ногах и непреднамеренно укрепила единство Запада. Но смещение глобального баланса сил в Восточную Азию далеко не завершено. В Китае США столкнулись с достойным соперником за мировое господство. Но Москва, Дели и Брюссель также стремятся стать центрами власти в грядущем многополярном порядке.

Итак, мы наблюдаем конец конца истории. Что будет дальше? Чтобы лучше понять, как возникают и разрушаются мировые порядки, может быть полезен беглый взгляд на историю.

Что есть в меню?

Концерт великих держав на протяжении долгого XIX века обеспечивал стабильность в многополярном мире. Учитывая зарождающееся состояние международного права и многосторонних институтов, конгрессы были необходимы для тщательной калибровки баланса между различными сферами интересов. Относительный мир в Европе, конечно, был дорого куплен агрессивной внешней экспансией ее колониальных держав.

Этот порядок был разрушен в начале Первой мировой войны. За этим последовали три десятилетия беспорядка, сотрясаемые войнами и революциями. Как и сегодня, конфликтующие интересы великих держав столкнулись без какого-либо буфера, в то время как болезненные внутренние институты не могли смягчить разрушительные социальные издержки Великой трансформации.   

С основанием Организации Объединенных Наций и Всеобщей декларацией прав человека после окончания Второй мировой войны были заложены основы либерального порядка. Однако с началом холодной войны этот эксперимент быстро зашел в тупик. Зажатая между двумя антагонистическими блоками, Организация Объединенных Наций десятилетиями находилась в тупике. От Венгерской революции из-за Пражской весны до Карибского кризиса мир между ядерными державами поддерживался за счет признания эксклюзивных зон влияния.

В ближайшее десятилетие соперничество между великими державами, вероятно, продолжится с неослабевающей силой.

После триумфа Запада в холодной войне американская сверхдержава быстро провозгласила новый порядок для теперь уже однополярного мира. В этом либеральном мировом порядке нарушение правил санкционировалось мировым полицейским. Сторонники либерального мирового порядка указывали на быстрое распространение демократии и прав человека по всему миру. Критики видят в гуманитарных интервенциях имперские мотивы. Но даже прогрессисты возлагают большие надежды на расширение международного права и многостороннего сотрудничества.

Теперь, когда Запад погряз в кризисах, глобальное сотрудничество снова парализовано системным соперничеством. От войны в Грузии из-за аннексии Крыма до репрессий в Гонконге признание исключительных зон влияния снова стало инструментом международной политики. После непродолжительного расцвета либеральные элементы мироустройства снова заклинило. Китай начал закладывать основы нелиберальной многосторонней архитектуры.

Как будет развиваться конкуренция великих держав?

В ближайшее десятилетие соперничество между великими державами, вероятно, продолжится с неослабевающей силой. Главный приз этого состязания великих держав — новый мировой порядок. Возможны пять различных сценариев.

Во-первых, либеральный мировой порядок может пережить конец однополярного американского периода. Во-вторых, череда войн и революций может привести к полному краху порядка. В-третьих, «концерт великих держав» может обеспечить относительную стабильность в многополярном мире, но не решить сложнейшие задачи, стоящие перед человечеством. В-четвертых, новая холодная война может частично заблокировать основанную на правилах многостороннюю систему, но все же позволить ограниченное сотрудничество по вопросам, представляющим общий интерес. И, наконец, нелиберальный порядок с китайской спецификой. Какой сценарий кажется наиболее вероятным?

Многие считают, что демократию и права человека необходимо продвигать более настойчиво. Однако после падения Кабула даже либеральные центристы, такие как Джо Байден и Эммануэль Макрон, заявили, что эпоха гуманитарных интервенций закончилась. Если к власти в Вашингтоне, Лондоне или Париже придет еще один изоляционист-националист вроде Трампа или ему подобных, защита либерального мирового порядка раз и навсегда будет снята с повестки дня. Берлин рискует потерять союзников для своей новой внешней политики, основанной на ценностях.

Во всех западных столицах есть подавляющее большинство представителей идеологического спектра, стремящихся повысить ставки в системном соперничестве с Китаем и Россией. Однако глобальная реакция на российское вторжение показывает, что у остального мира очень мало интереса к новой конфронтации между демократиями и автократиями. Поддержку нападения России на суверенитет и территориальную целостность Украины — ценности, которых непоколебимо придерживаются особенно малые страны, — следует рассматривать не как сочувствие российскому или китайскому порядку, а как глубокое разочарование по поводу империи США.

С точки зрения Глобального Юга не столь уж либеральный мировой порядок был просто предлогом для военных интервенций, программ структурной перестройки и морального щеголяния. Теперь Запад начинает понимать, что для геополитического превосходства ему необходимо сотрудничество недемократических держав от Турции до монархий Персидского залива, от Сингапура до Вьетнама. Благородная риторика системного соперничества между демократиями и автократиями способна оттолкнуть этих столь необходимых потенциальных союзников. Но если даже Запад откажется от универсализма демократии и прав человека, что останется от либерального мирового порядка?

Не только в Москве некоторые фантазируют о возрождении империализма, отрицающего право на самоопределение малых наций.

Является ли соперничество великих держав на фоне войны в Украине, переворотов в Западной Африке и протестов в Гонконге лишь началом нового периода войн, переворотов и революций? Древнегреческий философ Фукидид уже знал, что конкуренция между восходящими и угасающими великими державами может привести к великим войнам. Итак, мы вступаем в новый период беспорядка?

Не только в Москве и Пекине, но и в Вашингтоне есть мыслители, стремящиеся смягчить эту деструктивную динамику многополярного мира посредством нового концерта великих держав. Координация интересов великих держав на форумах от G7 до G20 может стать отправной точкой для этой новой формы клубного управления. Признание исключительных зон влияния может помочь смягчить конфликт.

Однако есть основания для беспокойства, что демократия и права человека станут первыми жертвами такого мощного торга. Эта форма минимального сотрудничества также может оказаться недостаточной для решения многих проблем, с которыми сталкивается человечество, от изменения климата и пандемий до массовой миграции. Европейскому союзу, основанному на верховенстве закона и постоянном согласовании интересов, может быть особенно трудно процветать в таком мире собачьей еды.

Не только в Москве некоторые фантазируют о возрождении империализма, отрицающего право на самоопределение малых наций. Эта антиутопическая смесь технологически усиленного наблюдения внутри и нескончаемых опосредованных войн снаружи жутко напоминает «1984» Джорджа Оруэлла. Можно только надеяться, что этот нелиберальный неоимпериализм будет разбит вдребезги войной в Украине.

Признание Россией сепаратистских провинций суверенным государством насторожило Пекин. В конце концов, что, если Тайвань последует этой модели и объявит о своей независимости? По крайней мере, на словах Пекин вернулся к своей традиционной линии поддержки национального суверенитета и осуждения колонизаторского вмешательства во внутренние дела. В Пекине ведутся дебаты о том, действительно ли Китаю следует встать на сторону ослабленного государства-изгоя и отступить за новый железный занавес, или ему больше выгоден открытый и основанный на правилах мировой порядок.

Итак, что же представляет собой этот «китайский многосторонний подход», продвигаемый последней школой мысли? С одной стороны, приверженность международному праву и сотрудничеству для решения серьезных проблем, стоящих перед человечеством, от изменения климата до обеспечения безопасности торговых путей до поддержания мира. Однако Китай готов принять любые рамки сотрудничества только в том случае, если он находится на равных с Соединенными Штатами. Вот почему Пекин серьезно относится к Совету Безопасности ООН, но пытается заменить Всемирный банк и Международный валютный фонд своими собственными институтами, такими как Азиатский банк инфраструктурных инвестиций. Если китайские призывы к равноправию будут отклонены, Пекин все еще может сформировать свой собственный геополитический блок с союзниками в Евразии, Африке и Латинской Америке. В таком нелиберальном порядке все еще существовало бы основанное на правилах сотрудничества.

Трудный выбор: к чему стремиться?

Увы, в целях сдерживания агрессивной России сближение с Китаем может иметь свои достоинства. Для многих на Западе это потребовало бы разворота. Ведь недавно уволенный немецкий адмирал Шёнбах был не единственным, кто хотел заручиться поддержкой России в качестве союзника для новой холодной войны с Китаем. Даже если американцы и китайцы зароют топор войны, постлиберальный мировой порядок создаст трудности для западных обществ. Действительно ли цена мира — право народов на самоопределение? Зависит ли сотрудничество в решении серьезных проблем, стоящих перед человечеством, от опровержения универсальности прав человека? Или все же есть обязанность защищать, даже когда злодеяния совершаются в исключительной зоне влияния великой державы-соперника? Эти вопросы относятся непосредственно к нормативной базе Запада.

Если этот возглавляемый Западом альянс демократий проиграет борьбу за власть против так называемой оси автократий, результатом может стать нелиберальный мировой порядок с китайской спецификой.

Какой порядок в конце концов возобладает, будет определяться ожесточенной конкуренцией великих держав. Однако, кто готов сплотиться вокруг знамени каждой отдельной модели, существенно различается. Только узкая коалиция западных государств и горстка ценных партнеров Индо-Тихоокеанского региона встанут на защиту демократии и прав человека. Если этот возглавляемый Западом альянс демократий проиграет борьбу за власть против так называемой оси автократий, результатом может стать нелиберальный мировой порядок с китайской спецификой.

В то же время защита международного права, особенно нерушимости границ и права на самооборону, как правило, отвечает интересам как демократических, так и авторитарных держав. Альянс многостороннего сотрудничества с Организацией Объединенных Наций по своей сути находит поддержку по всему идеологическому спектру. Наконец, может существовать тематическое сотрудничество между различными центрами. Если оставить в стороне идеологические разногласия, гибридные партнеры могли бы сотрудничать, например, в борьбе с изменением климата или пиратством, но быть жестокими конкурентами в гонке за высокие технологии или энергию. Таким образом, неудивительно, если Соединенные Штаты заменят свой «союз демократий» более инклюзивной коалиционной платформой.

Политически Германия может выжить только в рамках объединенной Европы. Экономически она может процветать только на открытых мировых рынках. В обоих случаях необходим многосторонний порядок, основанный на правилах. Учитывая интенсивность сегодняшнего системного соперничества, некоторые могут усомниться в его осуществимости. Однако стоит помнить, что даже в разгар «холодной войны» в рамках стесненной многосторонности имело место сотрудничество, основанное на общих интересах.

От контроля над вооружениями в связи с запретом озоноразрушающих ХФУ до Хельсинкских соглашений баланс этой ограниченной многосторонности был не так уж и плох. Принимая во внимание вызовы, стоящие перед человечеством, от изменения климата и пандемий до голода, этот ограниченный многосторонний подход может быть просто лучшим из плохих вариантов. Ибо на карту поставлено обеспечение самих основ мира, свободы, единства и процветания в Европе.

Автор: Марк Саксеркоординирует региональную работу Friedrich-Ebert-Stiftung (FES) в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Ранее он руководил офисами FES в Индии и Таиланде, а также возглавлял Азиатско-Тихоокеанский отдел FES.

Источник: IPSJournal, ЕС

Перевод МК

Поделиться:

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх