Идеальный шторм

Тысячи демонстрантов в Пакистане против свержения Имрана Хана. Экономическая слабость и терроризм продолжают подпитывать настроения.

Блокпосты, слезоточивый газ, более 1000 арестов — в эту среду в столице Пакистана десятки тысяч человек вышли на демонстрацию против смещения экс-премьер-министра Имрана Хана. В очередной раз страна находится в кризисном режиме. На самом деле был повод для радости, когда правительство закрыло национальный кризисный центр Covid в конце марта 2022 года в связи с низким числом случаев заболевания и высоким уровнем вакцинации. В конце концов, Пакистан пережил пандемию так же, как и несколько других стран. Но вместо Дня Воли в настоящее время бушует ожесточенная борьба за власть в стране, экономические перспективы мрачны, а экстремистское насилие растет. В Пакистане назревает настоящий шторм политической нестабильности, экономической слабости и терроризма, что еще больше ослабляет и без того уязвимую демократию в южноазиатской стране.

Первая молния прозвучала, когда премьер-министр Имран Хан был свергнут в результате вотума недоверия в парламенте 10 апреля 2022 года в конце драматического дня. Только при поддержке Верховного суда и осторожной подсказке военных оппозиция смогла успешно внести вотум недоверия в Национальное собрание. С тех пор политика Пакистана не успокаивается. Совсем недавно, в 2018 году, Имран Хан был избран благодаря обещанию нарушить статус-кво коррупции, кумовства и экономической стагнации. Националистический популизм харизматичного бывшего игрока в крикет покорил избирателей, разочарованных двумя крупными партиями PML-N и PPP, которые организованы в династические сети. Но всего через три года Хан остался ни с чем. Ожидаемый уход не осуществился. Партия PTI Хана теперь также выступала за коррупцию и кумовство. Кроме того, экономическая ситуация значительно ухудшилась из-за внешних воздействий, а также из-за неправильных решений и бесхозяйственности. Когда Хан потерял поддержку могущественных вооруженных сил из-за спорного кадрового решения в армейском руководстве, его дни на посту премьер-министра были сочтены. Шехбаз Шариф, брат бывшего премьер-министра Наваза Шарифа, был избран на этот пост голосами ПМЛ-Н, ПНП и небольших партий. Это вернет старые элиты к власти.

По словам Хана, новое правительство является «правительством, импортированным» с Запада без какой-либо легитимации.

Но Хан ни в коем случае не побежден. Еще до своего вынужденного ухода он мобилизовал своих последователей. Во второй половине дня 25 мая PTI объявила о «марше свободы» на столицу Исламабад. Хан пригрозил, что улицы будут мобилизованы до новых выборов. Как и во времена оппозиции, когда в 2014 году ПТИ с более чем 100 000 человек двинулись в Исламабад, а затем 126 дней оккупировали центральные площади, Хан умело использует технологию популизма. Его рассказ о западном заговоре свержения правительства падает на благодатную почву в пакистанском обществе. Возглавляемые США войны в Ираке и Афганистане и по сей день разрушили и без того плохую репутацию Запада среди многих пакистанцев. По словам Хана, новое правительство является «правительством, импортированным» с Запада без какой-либо легитимации. Его необходимо устранить всеми средствами. На массовых демонстрациях по всей стране Хан и его сторонники отрицают законность вотума недоверия, нападают на Верховный суд и, в конце концов, даже критикуют военных. В преддверии марша свободы, для которого организаторы заявили о более чем 100 000 демонстрантов, а силы безопасности ожидали десятки тысяч участников, доступ в столицу Исламабад был перекрыт. Ряд лидеров PTI были арестованы заранее, что усилило волнение. Лишившись поддержки военного истеблишмента как главного деятеля пакистанской политики, Хан, скорее всего, проиграет предстоящее противостояние с правительством. Однако у него все еще есть возможность использовать политическую силу, чтобы создать хаос и тем самым еще больше дестабилизировать хрупкую демократию Пакистана.

Растет опасение, что недовольство резко вырастет. Шехбаз Шариф, который считается напористым деятелем, уже занят попытками спасти Пакистан от банкротства. Он унаследовал бедственное экономическое положение от предыдущего правительства. Государственный долг резко вырос в последние годы, в бюджете образовались большие пробелы, а валютные резервы центрального банка сократились почти до десяти миллиардов долларов США. В частности, высокая инфляция в десять процентов и падение обменного курса пакистанской рупии до нового минимума делают основные продукты питания, электричество и бензин все более недоступными для многих, особенно для бедных семей. Конечно, экономические последствия пандемии короны, а также нынешняя волна потепления, которой способствует изменение климата, частично являются причиной плохой экономической ситуации. Однако прежде всего пакистанская экономика страдает от серьезных структурных недостатков. За некоторыми исключениями, такими как текстильная промышленность, Пакистан практически не интегрирован в глобальные цепочки поставок. Важный экономический сектор сельского хозяйства остается намного ниже своего потенциала из-за устаревших методов выращивания и нехватки воды. Система образования больна, а скудные государственные средства вместо этого используются для удовлетворения экономических интересов правящей элиты. В результате Пакистан становится экономически зависимым от иностранных доноров, а стремительно растущее население лишается рабочих мест и перспектив.

Шаткий союз ПМЛ-Н и ПНП, возникший в результате вотума недоверия Хану, вряд ли продержится долго. Разногласия между сторонами слишком глубоки.

Премьер-министр Шариф пообещал улучшения, но для реальных изменений потребуется сильное правительство с четким мандатом от электората на далеко идущие реформы в экономике, политике и обществе. С другой стороны, шаткий союз ПМЛ-Н и ПНП, возникший в результате вотума недоверия Хану, вряд ли продлится долго. Слишком глубоки разногласия между партиями и взаимная неприязнь их лидеров. Поэтому вероятны новые выборы до даты следующих очередных выборов осенью 2023 года. Однако это требует времени и денег, которых в настоящее время в Пакистане не хватает. Поэтому параллели между Пакистаном и Шри-Ланкой, где подобная ситуация недавно привела к первому банкротству азиатского государства в 21 веке с крайними социальными потрясениями, вызывают тревогу.

Этот фронт политического и экономического шторма превращается в настоящий ураган, если добавить к этому быстро ухудшающуюся ситуацию с безопасностью. Успешные военные наступления после 2014 г. привели к значительному улучшению ситуации с безопасностью в Пакистане. Но все изменилось с возвращением талибов в Афганистан. Воодушевленные успехом исламистов в соседней стране, пакистанские талибы и афгано-пакистанское ответвление ИГ увидели рассвет. В марте нападение ИГ на шиитскую мечеть в Пешаваре стало крупнейшим терактом за последние годы. Силовые ведомства все больше нервничают из-за того, что экстремисты пользуются и без того нестабильной внутренней ситуацией. Это относится, в частности, к ТТП пакистанских талибов. Не далее, как в прошлом году правительство Исламабада надеялось оказать сдерживающее влияние на Талибан дома посредством хороших отношений с талибами в Кабуле. Эта надежда не оправдалась. Наоборот, есть подозрения, что пакистанские талибы также планируют и готовят свои атаки с афганской территории. Согласно сообщениям, Пакистан ответил авиаударами по Афганистану.

Даже если на Западе в настоящее время внимание сосредоточено прежде всего на Центральной и Восточной Европе из-за войны в Украине, геополитические конфликты будущего будут осуществляться в Азии.

Так где же новому пакистанскому правительству искать убежища? Китай уже много лет является самым важным партнером Пакистана. Гигантский инфраструктурный проект китайско-пакистанского экономического коридора призван в долгосрочной перспективе поставить пакистанскую экономику на ноги. Однако реализация многочисленных проектов буксует и встречает ожесточенное сопротивление в особо пострадавших районах. Китай, безусловно, останется ключевым стратегическим партнером Пакистана даже в трудные времена, как показали десятилетия тесных отношений между двумя странами. Однако потребность сейчас настолько велика, что Пекин в одиночку не может (или не хочет) облегчить ее. Имран Хан еще в начале года возлагал надежды на Россию. Действительно, жадный до энергоресурсов Пакистан предлагает себя в качестве покупателя дешевого российского газа и нефти. Воздержание Пакистана от голосования в Генеральной Ассамблее ООН по Украине и государственный визит Хана к Владимиру Путину в день вторжения в Украину, возможно, хорошо восприняли в Москве, но этот военный истеблишмент, имеющий многочисленные связи с США, был менее восторженным и противодействовал успехам Хана, осуждая агрессивную войну России. Сегодня у Пакистана появляются надежды на сотрудничество с Россией как средство, меняющее правила игры в экономике, но это слишком оптимистично с учетом политических и экономических последствий войны в Украине. Следовательно, новое правительство ставит другие приоритеты. Первая поездка министра иностранных дел Билавала Бхутто за границу была в ООН в Нью-Йорке, где он встретился со своим американским коллегой Энтони Блинкеном для двусторонних переговоров в явно дружеской атмосфере.

Даже если на Западе в настоящее время внимание сосредоточено прежде всего на Центральной и Восточной Европе из-за войны в Украине, геополитические конфликты будущего будут осуществляться в Азии. Южная Азия с ее тремя ядерными державами Китаем, Пакистаном и Индией играет ключевую роль в индо-тихоокеанской стратегии правительства Германии и ЕС. Поэтому не в последнюю очередь в интересах Запада поддерживать пошатнувшуюся пакистанскую демократию в меру своих возможностей, несмотря на ее упущения и недостатки, чтобы она выдержала этот идеальный шторм.

Автор: доктор Нильс Хегевишвозглавляет офис Фонда Фридриха Эберта в Пакистане. Ранее он возглавлял офис FES в Монголии.

Перевод МК

Источник: IPG-Journal, Германия

Поделиться:

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх