Украина, НАТО и переломный момент

Многие члены НАТО наблюдают за разворачивающейся в Украине войной, не понимая реальности ситуации. Они должны переосмыслить стратегическое будущее НАТО…

В то время как западные столицы изо всех сил пытаются отправить Украине оружие, боеприпасы и помощь, стратегический выбор, нависший над Организацией Североатлантического договора (НАТО), становится все более ясным. «Стратегическая концепция» НАТО — руководящий документ 12-летней давности — должна быть обновлена на саммите в Мадриде в июне. Тем не менее лишь немногие из министров иностранных дел, собравшихся на прошлой неделе в штаб-квартире альянса в Брюсселе, захотели откровенно рассказать о выборе, с которым они столкнулись.

Многое, конечно, зависит от окончательного исхода войны. Реалистичные сценарии варьируются от оперативного поражения российских войск, ведущего к замороженному конфликту на Донбассе и вооруженному нейтралитету Украины, до раздела — с режимом «деукраинизации» в подконтрольной России зоне, массовыми убийствами и насильственным перемещением населения, а запад беспомощно смотрит на это.

Переменные включают то, что происходит с западным общественным мнением. Вступят ли Швеция и Финляндия в НАТО? Сможет ли Эммануэль Макрон сразу же победить сочувствующую Путину Марин Ле Пен на президентских выборах во Франции? И останется ли пост президента США в руках политиков, приверженных проекту НАТО?

Все эти вопросы вызывают сомнения. Но если ответ «да», в каждом случае есть возможность внести большие изменения в военные расходы, положение, структуру сил и технологии — с четким планом действий, намеченным в Мадриде.

Конец международного мирового порядка

Во-первых, лидеры НАТО должны осознать, что нового. В своем совместном заявлении от 4 февраля президенты Китая и России Си Цзиньпин и Путин соответственно заявили, что международный порядок, основанный на правилах, закончился. Они не выносили документ на обсуждение — они констатировали то, что для них было фактом.

НАТО, наряду с Организацией Объединенных Наций и Европейским союзом, может продолжать утверждать, что ее цель — поддерживать порядок, основанный на правилах, но реальность больше не основана на правилах. Хотя в «реалистической» школе международных отношений есть за что презирать — с ее доглобальными предположениями о само собой разумеющихся «национальных интересах», — мы находимся в моменте, когда реализм в смысле холодной объективности достигает высшей точки. премия.

Китай и Россия объявили о начале системного конфликта между тремя соперничающими «современностями»: западной демократией, китайским тоталитаризмом и российским тоталитаризмом, последние два в стратегическом союзе.

Международная система не просто сломана, а расколота невиданным ранее образом. Система великих держав, рухнувшая в 1914 году, представляла собой сложный баланс между по крайней мере шестью государствами: Великобританией, США, Францией, Германией, Австро-Венгрией, Россией и Японией. Даже великая дуэль середины 20-го века между «осью» и «союзниками» представляла собой мозаику различных войн и соперничества. В обоих случаях война была результатом междуцарствия, когда угасающая держава теряла власть, но пришедшая на смену ей не удавалось установить контроль.

Сегодня Китай и Россия объявили о начале системного конфликта между тремя соперничающими «современностями»: западной демократией, китайским тоталитаризмом и российским тоталитаризмом, последние два в стратегическом союзе. Он подразумевает разделение мира на полупостоянные блоки.

Явной целью России является распад НАТО, ЕС и любой другой структуры в международной архитектуре, которая стоит у нее на пути. Таким образом, в Мадриде не может быть места для фикции о том, что «НАТО никому не противник». Россия объявила НАТО своим противником, и западные политики и электорат должны понять эту судьбу, хотя они выбрали не ее.

Отодвинуть «стратегическую автономию» на второй план

Вторая большая часть рефрейминга должна включать европейскую «стратегическую автономию». Долго преследуемый Макроном, этому дал импульс Zeitenwende (исторический поворот), объявленный канцлером Германии Олафом Шольцем.

До того, как Путин напал на Украину, можно было утверждать, что ЕС нуждался в стратегической автономии, потому что США больше не были надежным союзником, европейскому капитализму нужно было проявить некоторый суверенитет над технологиями и информацией, а европейским державам нужно было «принять на себя нагрузку» от Америки в сдерживание российской агрессии. Тогда Европа нашла бы свой собственный центр тяжести с точки зрения безопасности в России.

Стратегическая автономия по-прежнему заслуживает поддержки, но российское вторжение — и два проекта договоров с НАТО и США, которые Путин выложил на стол в декабре, — меняют ситуацию. Жизненно важно, по крайней мере, в ближайшие десять лет, чтобы США активно участвовали в обороне восточного фланга НАТО. Это означает, что НАТО, а не ЕС, играет ведущую роль в обеспечении безопасности Европы. Идеализм мог бы заставить нас желать, чтобы это было иначе; реализм требует признания фактов.

Отказ от философии «вне зоны или вне бизнеса»

Третий вопрос касается расширения НАТО. Швеция и Финляндия должны и, вероятно, вступят в НАТО. Это будет неравная сделка, поскольку Финляндия — с ее 280-тысячным резервом вооруженных сил — выставит силы, превышающие все армии Швеции и стран Балтии, вместе взятые. Взамен она откроет свою тысячекилометровую границу для милитаризации.

Но с добавлением двух экономик всеобщего благосостояния, находящихся в настоящее время под руководством социал-демократов, и возобновления активности немецкого правительства, возглавляемого социал-демократами, политический центр тяжести НАТО в Европе изменится. У нас будут Норвегия, Португалия, Испания, Германия, Финляндия и Швеция во главе с левоцентристскими и даже левоцентристскими коалициями.

Если бы крупные державы НАТО дали Украине четкие и обязывающие гарантии безопасности, они могли бы тогда признать де-юре то, что уже есть де-факто: ни Украина, ни Грузия не присоединятся к НАТО по эту сторону падения путинского режима.

Если бы эти правительства, а также Партия европейских социалистов, «Зеленых» и политические партии европейских левых набросали единую стратегическую концепцию для НАТО, это могло бы оказать мощное влияние на дебаты, идущие к Мадриду. Самый убедительный аргумент, выдвинутый генеральным секретарем НАТО (и бывшим премьер-министром норвежской социал-демократии) Йенсом Столтенбергом в ответ на обвинения российских марионеток в окружении НАТО до 24 февраля, когда началось вторжение, заключался в том, что НАТО остается прежде всего оборонительным союзом.

Новая стратегическая концепция должна формализовать это, отказавшись от цели «кризисного управления» за пределами территории НАТО и ее непосредственной периферии. Эта цель возникла в результате неоконсервативной философии «вне зоны действия или вне бизнеса», разработанной на пике американской гордыни — от нее следует отказаться навсегда. Если бы крупные державы НАТО дали Украине четкие и обязывающие гарантии безопасности, они могли бы тогда признать де-юре то, что уже есть де-факто: ни Украина, ни Грузия не присоединятся к НАТО по эту сторону падения путинского режима.

Подготовка к агрессивному соседу

Это приводит к четвертому важному решению — о проецировании «мягкой силы» на Россию и отрицании гибридной войны Путина против западных демократий. Хотя «смена режима» не может быть целью НАТО, провозглашенная цель прогрессивных политических партий Европы должна заключаться в том, чтобы помочь восстановить демократию и верховенство права в России, поддерживая те силы, которые их поддерживают.

Кроме того, новая концепция НАТО должна побуждать каждое государство-член к созданию оперативных групп для противодействия гибридным атакам. Это сложно, потому что это означает позволить полиции, службам безопасности и разведки, а также финансовым регуляторам активно действовать внутри собственного общества против противника, который использует свою демократию, свободу слова и «свободный рынок» в качестве прикрытия. Разработка новой, основанной на верховенстве закона практики в этой сфере — это задача, которую должны активно принять левые и прогрессивные партии, а не оставлять ее «секурократам» и правым.

В континентальной Европе потребуются две постоянные британские дивизии — как и во время холодной войны — британским директивным органам придется быстро усвоить эту крапиву.

Какие бы детали новой структуры сил ни потребовались, общая картина ясна: как и в «Челюстях», нам понадобится лодка побольше. Если Россия стратегически распустила свой Дальневосточный военный округ, переместив все силы на западный театр военных действий, то для сдерживания России от нападения на своих соседей по НАТО потребуются передовые вооруженные силы с достаточной боевой мощью, чтобы уничтожить агрессора в короткие сроки.

В Британии, например, высокомерная стратегия тори «глобального охвата» — связанная с Brexit folie de grandeur, но подорванная жесткой экономией — привела к тому, что армия фактически сократилась на 10 000 обученных солдат, перестроенных вокруг сил вмешательства легкой пехоты, таких как были развернуты в Мали. В результате, даже для развертывания одной боевой бронетанковой дивизии — основного структурного элемента обычных средств сдерживания НАТО — Великобритании потребуется до 2030 года. Если на самом деле в континентальной Европе потребуются две постоянные британские дивизии — как во время холодной войны — британским руководителям придется быстро усвоить эту крапиву.

Убедительный сдерживающий фактор

Но расширить вооруженные силы будет непросто. Многие европейские военные державы по уши в долгах. Другие, такие как Германия и ЕС в целом, по-прежнему формально привержены правилам, требующим фискальных ограничений. Чтобы создать убедительное средство сдерживания, не разоряя финансирующие его государства, потребуются три вещи, которые страны НАТО до сих пор не сделали убедительно.

Во-первых, это создание крупных резервных армий, параллельных профессиональной армии, глубоко укоренившихся в многоэтнических и социально-либеральных обществах, которые они защищают, и обладающих соответствующей социальной легитимностью. Резервные армии никогда не пользовались популярностью у профессиональных солдат — потому что они конкурируют за ресурсы и подрывают их порыв, — но в двух крупных глобальных конфликтах 20-го века они оказались решающими. Бригады территориальной обороны Украины вновь подтверждают это.

Во-вторых, интероперабельность и транснациональные закупки. Мы не знаем, как будет выглядеть масштабное обновление оборонных технологий, скоординированное в рамках неолиберальной экономической системы, потому что гонка вооружений времен холодной войны в основном проводилась кейнсианскими методами. Я предполагаю, что без четкого, целенаправленного промышленного планирования (а не жестовых «промышленных стратегий», практикуемых сегодня) это было бы фиаско.

Частный сектор внедряет инновации двухгодичными циклами; оборонной промышленности, в лучшем случае, циклами от 7 до 15 лет. Последний должен найти способы соответствовать первому.

В неолиберальную эпоху министерства обороны Европы и США стали непревзойденными мастерами в закупке оборудования, которое задерживалось, превышало бюджет и почти не работало. Если во время Второй мировой войны военные технологии развивались быстрее, чем гражданские, то в цифровую эпоху роли поменялись местами. Частный сектор внедряет инновации двухгодичными циклами; оборонной промышленности, в лучшем случае, циклами от 7 до 15 лет. Последний должен найти способы соответствовать первому.

В-третьих, нам нужно открыть решающий технологический разрыв в обороне между Западом и Россией. Например, с учетом того, что истребитель F-35 дает своим пользователям преимущество в поколениях над потенциальными противниками России, конкурс должен быть ускорен для достижения шестого поколения боевых самолетов. В гонке за действительно гиперзвуковые ракеты, системы противоракетной обороны и боевые действия в космосе Европе необходимо использовать свой масштаб и специализацию, чтобы войти в нее и начать побеждать.

На прошлой неделе НАТО объявила об Ускорителе оборонных инноваций для Северной Атлантики (DIANA), но он остается сетью существующих объектов. Чтобы перенаправить таланты и ресурсы на оборонные инновации, потребуется гораздо больше государственного управления. Опережение России в важнейших оборонных технологиях должно быть мобилизующим принципом для всех правительств, а не только в списке пожеланий.

Захватывающая реальность

Если бы НАТО приняла такую стратегию в Мадриде, в течение пяти лет у нее могли бы появиться новые передовые дивизии от северной Финляндии до Черного моря; большие резервные силы, способные развернуться в Центральной Европе во время кризиса; подавляющее превосходство в воздушном бою, беспилотниках и противоракетной обороне; военно-морские силы, способные сдерживать российскую агрессию, и космические платформы, способные выдержать любые деструктивные действия России.

Достижение этого потребует жесткого выбора — о заимствовании, налогообложении и расходах. О разрыве уютных отношений с оборонными подрядчиками. И о приоритетах: если приоритетом является защита Европы, то нельзя также проецировать наступательную мощь в Южно-Китайское море.

Вот почему тщеславие премьер-министра Великобритании Бориса Джонсона о «глобальной Британии» оказалось таким катастрофическим. Европе по своим собственным стратегическим причинам необходимо стабилизировать свои отношения с Китаем, активно сдерживая и дестабилизируя путинскую Россию.

Более важно, чем все это, увлечь за собой электорат стран-членов НАТО. Мало кто из них действительно понимает катастрофичность путинского гамбита. Многие наблюдают за войной в Украине почти как кадры из компьютерной игры, с радостью посылая теплые пожелания жертвам — мало подозревая, что, если дела пойдут совсем плохо, эти сцены могут произойти в их собственных городах в течение десятилетия.

Цена членства в НАТО для европейских демократий всеобщего благосостояния высока и вот-вот возрастет. В свою очередь, они должны начать формулировать свою собственную повестку дня. Каким бы чуждым это ни казалось традиционным, неоконсервативным, англо-американским секьюрократам, это могло быть путем к выживанию.

Автор: Пол Мейсон (Paul Mason) — британский писатель и радиоведущий. В 2015 году он опубликовал свою книгу «Посткапитализм: Путеводитель по нашему будущему» (Аллен Лейн).

Перевод МК

Источник: это совместное издание Social Europe и IPS-Journal.

Поделиться:

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх