С учетом низких стартовых условий и неблагоприятных исторических предпосылок путь социально-экономического развития современного Китая представляется уникальным и неповторимым. В течение менее полувека страна со слаборазвитой аграрной экономикой превратилась в современное передовое государство, занимающее лидирующие позиции в индустриально-технологическом развитии. На этом пути Китай избежал масштабных структурных кризисов и экономических спадов, которые, как правило, ведут к откату назад и сопровождаются ростом социальной и политической напряженности.

В политической литературе подробно описана стратегия «реформ и открытости», провозглашенная КНР в 1978 году в рамках социалистической модернизации. Принятая тогда модель развития предусматривала применение рыночных механизмов и привлечение иностранных инвестиций в сочетании с экономическим планированием и колоссальными материальными вложениями в инфраструктуру и человеческий капитал. Изменения в социальной структуре китайского общества привлекали сравнительно меньшее внимание, хотя именно в этой сфере произошли наиболее существенные и динамичные сдвиги. В концепции мирного восхождения Китая важная роль отводилась повышению стандартов уровня жизни населения и проведению активной социальной политики с учетом роста экономического потенциала страны и бюджетных возможностей правительства. 

Выдвинутая Дэн Сяопином идея прогресса предусматривала поэтапное повышение показателей уровня жизни основной массы населения КНР с постепенным переходом от удовлетворения базовых жизненных потребностей к построению общества среднего достатка («Сяокан»). 

В программных документах Компартии Китая задача построения среднезажиточного общества рассматривалась как второй этап стратегии модернизации, служивший естественным продолжением политики «реформ и открытости», с привязкой достижения конкретных результатов к 2020 году.  

Дальнейшие ориентиры развития КНР определены в форме построения богатого, сильного и технологически устойчивого социалистического государства к 2049 году. Разумеется, достижение показателей среднеразвитого государства считалось невозможным без преодоления крайней бедности, что стало наиболее впечатляющим успехом социальной политики Китая с конца ХХ в. По официальным оценкам, по состоянию на 1978 год уровень жизни подавляющего большинства населения страны – ок. 770 млн из общей численности в 956 млн человек – находился ниже черты бедности.

Преодоление бедности 

В начале 1970-х гг. социальная структура китайского общества имела ярко выраженный эгалитарный характер. Подавляющее большинство населения страны (более 80%) проживало в сельской местности. Крестьяне были прикреплены к народным коммунам. Для городского населения действовала система «даньвэй» – административная привязка рабочих и служащих к своим рабочим местам, что обеспечивало им предоставление жилья, медицинского обслуживания и права на получение продовольственного пайка.

Политика «реформ и открытости» обозначила разворот к рыночной экономике и осознанный отказ от практики принудительной уравниловки, подрывавшей стимулы к росту производительности труда. В этом смысле важнейшее значение имела смена хозяйственного уклада в деревне. Результатом ликвидации системы народных коммун стал переход к семейному подряду, который начался в виде эксперимента в 1978 г. и в целом завершился в 1982–1983 гг. 

Переход к семейному подряду повысил производительность, что обусловило рост урожайности и создало избыток рабочей силы в деревне. В новых условиях для обработки земли требовалось значительно меньше людей. В результате миллионы крестьян (более 100 млн к началу 1990-х гг.) стали переселяться в города, обеспечив резервы рабочей силы для китайского «экономического чуда». 

С 1 января 2006 г. по решению Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей в стране был полностью отменен сельскохозяйственный налог, который в виде налога на землю собирался в Китае на протяжении более 2600 лет. С ускорением экономического роста доля сельскохозяйственного налога в бюджетных поступлениях неуклонно снижалась. В 1999 г. сельскохозяйственный налог составлял 4% доходной части бюджета, а в 2003 г. – ок. 1%, что подтвердило нецелесообразность его сохранения. 

Быстрый рост экономики КНР сопровождался общим увеличением доходов и сокращением доли населения, находившегося за чертой бедности. Индустриализация и урбанизация привели к снижению численности работников, занятых в сельском хозяйстве (с 84,2% в 1952 г. до 67,4% в 1978 г. и 42,9% в 2001 г.). На фоне ускоренного развития и роста благосостояния восточных, приморских провинций, наметился существенный разрыв с уровнем доходов населения северных и западных провинций КНР. Ввиду неблагоприятных природных условий, отсутствия развитой инфраструктуры и низкой производительности труда положение значительной части населения отсталых сельских районов характеризовалось хронической нищетой. 

С 1982 г. в КНР началась разработка целевых программ борьбы с бедностью, в которых сочетались методы адресного распределения помощи и поддержки развития сельского хозяйства. Первая масштабная и планомерная программа по борьбе с бедностью на национальном уровне была утверждена в КНР в 1986 г., когда правительство официально создало «Ведущую группу по экономическому развитию бедных районов» при Госсовете КНР. В этом же году был установлен первый национальный стандарт бедности и запущены специализированные программы развития в ряде провинций и уездов. 

В 1994 г. была утверждена «Программа борьбы с бедностью по обеспечению питанием и одеждой 80 млн нуждающихся» на 1994-2000 гг., – первая программа с четкими сроками и целями, которая символизировала осознанный переход от предоставления помощи к стимулированию развития.  

Внимание государственного аппарата к стимулированию роста доходов населения сельских районов зависело от общих результатов экономического развития, определявшего уровень реальных резервов и бюджетных возможностей правительства. Наряду с этим наметились новые акценты в идеологии китайского руководства, которые отражали структурные изменения в китайской экономике и подчеркивали необходимость проведения более активной социальной политики.  

Предпосылкой к этому стало исчерпание экстенсивных резервов экономической модели Дэн Сяопина, основанной на рыночной либерализации и использовании дешевых ресурсов. Ситуация требовала разработки новой концепции экономического регулирования, учитывающей необходимость повышения эффективности в государственном секторе экономики. 

В период руководства Ху Цзиньтао (председатель КНР в 2003-2013 гг.) в рамках государственного сектора экономики китайское правительство опиралось на группу крупных компаний-конгломератов («национальных лидеров»), призванных обеспечивать контроль, инвестиционные возможности и позиции государственной собственности в стратегически важных секторах экономики. 

К началу 2010-х гг. экономическое развитие КНР столкнулось с серьезными проблемами, требовавшими изменения стимулов развития. К ним относились рост стоимости рабочей силы, введение западными странами ограничений в сфере новых технологий, быстрое распространение протекционизма и усиление ресурсной конкуренции. С одной стороны, развитие КНР нуждалось в привлечении все большего объема ресурсов, в том числе за счет импорта. С другой стороны, на фоне дефицита сырья и роста потребления энергии признавалась важность решения серьезных экологических и социальных проблем, обусловленных экстенсивным развитием промышленности в предшествующие годы. 

Кроме этого подъем экономики КНР потребовал более точного объяснения роли страны в международной системе. В своей риторике власти КНР по инерции сохраняли основные акценты «политики неприсоединения» эпохи Дэн Сяопина и называли Китай крупнейшей развивающейся страной. С другой стороны, в условиях новой международной ситуации, особенно с учетом последствий мирового экономического кризиса 2008-2009 гг., Китай воспринимался как один из основных центров силы и полюсов глобальной политики. При этом следует принимать во внимание упорство, с которым политические круги США обосновывали необходимость противодействия развитию КНР, рассматривая эту страну как главного соперника в борьбе за глобальное лидерство. В таких условиях преодоление крайней бедности в сельских районах рассматривалось как важная составляющая международного имиджа КНР в качестве великой цивилизации, которая закономерно является одним из важных факторов и центров стабильности в мировой системе благодаря своим историческим достижениям и традициям мирного поступательного развития.  

В 2013-2014 гг. в КНР было завершено масштабное исследование с целью полного учета лиц, проживающих за чертой бедности, их местонахождения и причин, которые обусловливали низкий уровень доходов. По итогам обработки данных «адресной системы» учета уровня благосостояния сельского населения было установлено, что количество граждан, чистый годовой доход которых составлял менее 2300 юаней (в ценах 2010 г.) составило 98,99 млн человек. Данные по материальному положению этой категории лиц учитывали не только их финансовые доходы, но также уровень обеспечения едой, одеждой и доступ к трем социальным гарантиям (медицинские услуги, обязательное образование и наличие безопасного жилья). Применяемые в КНР критерии определения черты бедности были выше показателей, которые Всемирный банк использовал для оценки ситуации в развивающихся странах [1]. 

В рамках кампании по преодолению экономической депрессии и крайней бедности в сельскохозяйственных районах северных и западных областей КНР применялись различные методы, включая: 

– Предоставление адресной помощи отдельным семьям, которое основывалось на данных мониторинга ситуации в отдельных уездах и населенных пунктах. 

– Развитие инфраструктуры (строительство дорог, электрификация, водоснабжение и ирригация, расширение доступа к интернету).

– Переселение жителей отдаленных и труднодоступных районов в новые населенные пункты с доступом к услугам и обеспечением возможностей для трудоустройства. 

– Поощрение профильной специализации сельского хозяйства и местных промыслов в отсталых районах. 

– Поддержка фермерства, создание кооперативов, развитие переработки сельскохозяйственной продукции, продвижение и популяризация местных брендов (чай Пуэр, яблоки Шэньси, грибы Юньнани). 

– Обеспечение доступности социальных услуг, развитие сферы медицинского  обслуживания, образования, обеспечение минимальных гарантий дохода.

– Поддержка уязвимых групп населения (пожилых, инвалидов, многодетных семей). 

– Сочетание ресурсов государства и частного бизнеса, кураторство со стороны местных партийных организаций КПК, привлечение волонтёров.

– Использование механизма «партнерства Восток–Запад» между богатыми и бедными провинциями. 

В ряде провинций были реализованы программы переселения жителей из горных и труднодоступных районов на территории с лучшими природными условиями и инфраструктурой, расположенные вблизи уездных и городских центров. Для размещения переселенцев строились новые многоэтажные жилые комплексы, школы, детские сады, амбулатории. Применялись программы профессионального обучения с последующим трудоустройством на предприятиях и в индустриальных парках, создавались центры занятости. По суммарным оценкам, с начала 1980-х гг. общее число переселенцев превысило 20 млн человек, в том числе 9,6 млн человек в рамках национальной кампании по ликвидации крайней бедности, проводившейся в 2016-2020 гг. 

Подводя итоги предпринятых усилий, в феврале 2021 г. руководство КНР официально объявило о полной ликвидации крайней бедности. В течение 2013-2020 гг. объем финансирования мероприятий, направленных на преодоление крайних форм бедности, составил ок. $246 млрд. Это позволило исключить из перечня бедных территорий 832 уезда и 128 тыс. деревень в провинциях Гуйчжоу, Юньнань, Сычуань, Ганьсу, , Шэньси, Гуанси, Тибет и Цинхай.  

Вместе с тем, завершение кампании не означало прекращения мониторинга социального положения депрессивных районов и территорий. Власти установили 5-летний переходный период для предотвращения рецидивов «повторного обнищания». Были продолжены практика индексации прожиточного минимума и статистического учета доходов уязвимых категорий населения. В 2020 г. черта бедности была повышена до 4000 юаней на душу населения в год. В программах развития районов с относительно низкими доходами сохраняется приоритет поддержки местных производств, перерабатывающих предприятий, фермерства, агротехнологий и электронной коммерции. В уездах, которые ранее находились в списке бедных территорий, сделан упор на развитие профилирующих видов хозяйственной деятельности, которые способны обеспечивать и поддерживать рост занятости. При этом сохранены механизмы адресной поддержки уязвимых категорий населения, включающие предоставление дотаций и материальной помощи. Однако оценивая опыт КНР в преодолении бедности в целом можно отметить постепенный переход от «помощи бедным» к «управлению рисками». В итоге, с учетом нынешних возможностей государства, социальная политика КНР опирается на систему регуляторов, призванных препятствовать рецидивам социальной деградации. 

Новые задачи и возможности социальной политики 

Система централизованного планирования в КНР реализуется в форме пятилетних программ народнохозяйственного и социального развития. В документах 15-й пятилетней программы на 2026-2030 гг. обоснован переход от достижения количественных показателей в форме высоких темпов роста к высококачественному развитию с опорой на технологические инновации, цифровую экономику, повышение экологических стандартов и гарантии безопасности в социальной сфере. 

Целевые установки программы включают: 

– Обеспечение технологического суверенитета и ускорение инноваций в сфере производства. Ключевая роль отводится развитию индустрии будущего, включая квантовые технологии, биопроизводство, зеленую, водородную и энергетику ядерного синтеза, интерфейс мозга-компьютера, воплощенный искусственный интеллект, шестое поколение мобильной связи т.п. Указанные направления впервые приравнены к приоритетам в сфере обороны. Руководством КПК поставлена задача обеспечить переход от практики «сделано в Китае» к практике «создано в Китае».

– Обеспечение экономической безопасности с упором на укрепление внутренних цепочек поставок, а также продовольственную и энергетическую безопасность в условиях нестабильности. 

–  Тезис о создании «новых высококачественных производительных сил» конкретизирует переход от количественного к качественному росту экономики. 

–  «Зеленое» развитие предусматривает снижение углеродных выбросов, расширение доли экологически чистой энергетики и «зеленую» трансформацию конкретных отраслей с упором на снижение экологического ущерба и меры по рекреации.

– В развитии социального обеспечения и роста благосостояния населения программа предусматривает «поддержку граждан» на всех этапах жизненного цикла (от рождения до старости), совершенствование систем образования, здравоохранения и улучшение качества жизни населения. В свою очередь создание «новых высококачественных производительных сил» считается основой для модернизации экономики и стабильных условий общественного развития. 

Основная задача социальной политики КНР определяется как «содействие достижению всеобщей зажиточности населения», которое рассматривается как «конечная цель китайской модернизации». В рамках такого подхода развитие среднего класса, численность которого превысила 400 млн. человек, считается одной из опор социальной стабильности. 

На нынешнем этапе внимание сосредоточено на закреплении минимальных социальных гарантий, удовлетворении основных жизненных потребностей населения, расширении каналов социальной мобильности и повышении общедоступности социальных услуг. В рамках реализации социальной политики страны выделены 8 главных направлений. Они включают меры, направленные на обеспечение высококачественной и полной занятости, совершенствование системы распределения доходов, всемерное развитие образования, развитие системы социального обеспечения, содействие высококачественному развитию сектора недвижимости, ускорение строительства «Здорового Китая», содействие сбалансированному демографическому развитию, планомерный переход к обеспечению равного доступа к основным общественным услугам [2]. 

В этом перечне наибольшее беспокойство вызывают вопросы демографии. Неблагоприятную демографическую ситуацию предполагается решать с помощью различных методов стимулирования, таких как формирование позитивного отношения к вступлению в брак и деторождению, использование государственных мер поддержки и поощрения деторождения, предоставление пособий по уходу за ребенком и налоговых вычетов с целью снижения затрат семьи на рождение, содержание и воспитание детей.

В Китае создана самая крупная в мире система базового пенсионного страхования, которая охватывает более миллиарда человек. По состоянию на 2022 г. доступ к базовому медицинскому обслуживанию был обеспечен для св. 95% населения. Для 90% семей медицинские учреждения находятся в шаговой доступности, что позволяет своевременное получение первичной медицинской помощи. Реализовано решение об интеграции традиционной китайской медицины в общенациональную систему здравоохранения. В рамках экспериментальной программы поддержки пожилых и лиц с ограниченными возможностями 190 млн человек охвачены страхованием по долговременному уходу. Эта часть общенациональной системы здравоохранения направлена на снижение бремени ухода за престарелыми. Она финансируется за счет государственных и частных взносов, обеспечивая финансирование услуг по уходу, реабилитации и социальной поддержке. 

В сфере здравоохранения наблюдается тенденция к изменению целевых показателей – от оплаты за лечение болезни к «оплате за здоровье». Считается, что разорительные расходы на лечение являются одной из главных причин обнищания людей. Соответственно, профилактика болезней и доступное лечение стали важнейшими элементами предотвращения угрозы возврата к бедности. Реформируя систему оплаты за медицинское обслуживание, централизуя закупки лекарств и снижая цены на высокотехнологичные расходные материалы, правительство КНР стремится устранить эту уязвимость. 

Меры, предпринятые в целях повышения уровня жизни малоимущих слоев населения в деревне, привели у сокращению разрыва в доходах городских и сельских жителей, которое составляет 2,5:1. Тем не менее, реальное разрешение проблемы неравенства между «городом» и «селом» возможно лишь в результате обеспечения доступа к качественным частным и государственным услугам, включая обеспечение образования, медицинского обслуживания, юридических консультаций, трудоустройства и профессионального обучения. 

В идеологической доктрине КПК обеспечение социальной справедливости считается важным условием построения гармоничного общества. Это предполагает выравнивание возможностей различных социальных слоев, включая предоставление студенческих кредитов для получения высшего образования. С 1999 г. обеспечение доступности льготных кредитов позволило получить образование более чем 20 млн студентов из бедных семей. 

Развитие системы социального обеспечения находится в прямой зависимости от успехов в экономическом развитии и модернизации системы государственного управления, которая в свою очередь зависит от качества кадрового аппарата и рационального бюджетного финансирования. Средняя продолжительность жизни в КНР выросла с 66 лет в 1978 г. до 76 лет в 2018 г. Согласно линейному прогнозу, предполагается ее увеличение до 81,3 г. к 2035 г. 

Нынешние достижения системы социального обеспечения КНР рассматриваются как промежуточные, которые соответствуют этапу построения «умеренно зажиточного общества» – первой «столетней цели развития» страны, о достижении которой было объявлено в 2021 году. 

Следующей важной вехой должно стать «Великое возрождение китайской нации» – превращение Китая в богатую, могущественную и передовую державу, приуроченное к 100-летию образования КНР (2049 г.).

Рост показателей ВВП на душу населения и качественные изменения в экономике

Результаты экономического развития КНР за период 2012–2024 гг. продемонстрировали удвоение показателя ВВП на душу населения, как в номинальном выражении, так и по индексу паритета покупательной способности (ППС). Номинальный ВВП на душу населения увеличился с $6,3 тыс. в 2012 г. до $13,3 тыс. долл. в 2024 г. В свою очередь показатель по ППС вырос с $12–13 тыс. до $23,8 тыс. (в международных долларах) [3; 4]. 

Отмеченная динамика отражает не только количественный рост экономики, но и качественные изменения в ее структуре и институциональной среде, с опорой на активное развитие промышленности и инфраструктуры, рывок в применении новых технологий и адресную социальную политику. По индексу ППС показатели КНР достигли уровня стран с уровнем дохода выше среднего уровня, к которым относится ряд стран Центральной и Восточной Европы (Болгария, Сербия, Северная Македония, Албания, Босния и Герцеговина). Для сравнения, в Молдове среднедушевой показатель ВВП (по ППС) составляет $16,38 тыс., а в Украине – $16,32 тыс. Китай остается крупнейшим участником мировой торговли с долей в 14,5% по экспорту и 10,5% по импорту (2024 г.). По уровню инновационно-технологического развития страна вошла в десятку передовых экономик мира. 

Анализ экономических процессов в КНР в период 2012-2024 гг. позволяет выделить 7 основных факторов, обеспечивавших рост ВВП: 

– Продолжение индустриализации в сочетании с повышением технологической сложности производства. Китай укрепил свое положение в качестве мирового производственного центра. В отличие от предыдущих десятилетий, после 2012 г. акцент явно сместился от трудоемких отраслей к высокотехнологичным секторам: электронике, машиностроению, телекоммуникациям, производству оборудования для энергетики с использованием возобновляемых источников. Рост добавленной стоимости в промышленности стал ключевым фактором повышения производительности труда.

– Инвестиции в инфраструктуру и капиталоемкие отрасли экономики. КНР сохраняет один из самых высоких в мире уровней валовых инвестиций, которые составляют ок. 40% ВВП. Это позволяет реализовать строительство и реконструкцию масштабных инфраструктурных проектов (высокоскоростных железных дорог, портов, логистических центров, энергетических объектов), обеспечивает снижение транзакционных издержек, улучшение связности регионов и рост эффективности бизнеса. Инфраструктурный рывок стал фундаментом для расширения внутреннего рынка.

– Урбанизация и перераспределение рабочей силы. С 2012 по 2024 гг. уровень урбанизации вырос с 53% до более чем 66%. Переток трудовых ресурсов из сельского хозяйства в промышленность и сферу услуг сопровождался значительным ростом производительности труда. Урбанизация стимулировала концентрацию капитала, внедрение технологий, повышение уровня квалификации рабочей силы и инновационной активности.

– Рост внутреннего потребления и укрепление позиций среднего класса. Увеличение доходов домохозяйств, развитие электронной коммерции, цифровых финансовых сервисов и потребительских услуг способствовали расширению внутреннего рынка. В этом смысле переход от экспортно-инвестиционной модели развития к модели «потребление + инвестиции и инновации» призван обеспечивать внутренний спрос и устойчивость экономического роста.

– Технологическое развитие и цифровизация. Китай стал одним из мировых лидеров в области цифровой экономики. Развитие скоростной мобильной связи (5G), искусственного интеллекта, финансовых технологий и электронной коммерции повысили эффективность распределения ресурсов и создали новые высокодоходные отрасли. Инвестиции в НИОКР выросли до более чем 2,5% ВВП, что приблизило Китай к уровню наиболее развитых в технологическом отношении государств.

– Политика по преодолению бедности и выравниванию регионального развития показала эффективность таких форм, как адресная помощь сельским хозяйствам и  социально уязвимым группам населения, переселение из труднодоступных районов, развитие сельских территорий и улучшение инфраструктуры. Эти меры позволили вовлечь в экономическую активность десятки миллионов человек. Ликвидация крайней бедности в 2021 г. повысила средний уровень доходов и способствовала улучшению качества человеческого капитала.

– Макроэкономическая и политическая стабильность считаются производными от существующей политической системы и практики долгосрочного планирования. Контроль над финансовым сектором и валютным рынком обеспечили предсказуемость условий для бизнеса и инвестиций. Это позволило реализовать крупные проекты, требующие значительных финансовых ресурсов и длительного горизонта планирования. 

Оценивая успехи Китая в сфере экономического развития и повышения стандартов социальной политики, руководство КНР рассматривает их как важный рычаг международного влияния и демонстрацию выполнения первого пункта «Целей устойчивого развития» – утвержденного ООН амбициозного плана действий по обеспечению мира, процветания и защиты планеты к 2030 году. 

В Белой книге Государственного совета КНР об опыте Китая по преодолению бедности (2021 г.) отмечается, что преодоление бедности стало «еще одной великой революцией в сельской местности Китая», приведшей к историческим и всеобъемлющим изменениям. Эта кампания «устранила главную угрозу» на пути создания общества «умеренного процветания» и заложила прочный фундамент для «построения современного социалистического Китая» в рамках реализации второй основополагающей цели развития страны [5]. 

Китайская модель рассматривается как успешный пример для других развивающихся стран, с которыми Пекин готов делиться опытом и продвигать международные программы помощи. По оценкам китайских авторов, опыт КНР уже применятся в практике борьбы с бедностью в Камбодже, Индонезии, Малайзии и Вьетнаме, что способствует укреплению стабильности политических систем этих государств. Важным механизмом такого взаимодействия является сотрудничество по линии «Юг-Юг», в рамках которого осуществляется продуктовая, материально-техническая и гуманитарная поддержка нуждающимся странам. 

Одним из успешных методов улучшения социальных условий в развивающихся странах считается умеренная индустриализация как эффективный способ увеличения занятости в несельскохозяйственном секторе, которая содействует трудоустройству малообеспеченных и позволяет повысить их уровень материального благополучия. Другой важный аспект активной социальной политики в отношении сельского населения заключается в существенном повышении уровня производительности труда в сельскохозяйственном секторе экономики, что представляется важным для стран с высокой долей населения, проживающих в сельских районах, включая страны АСЕАН, Центральной Азии и Латинской Америки. 

Сергей Толстов